Пятница, 02.12.2016, 22:53
Главная | Регистрация | Вход Приветствую Вас Гость | RSS

9

Самое забавное то, что Майк Тайсон в реальности мог сказать то же самое, что написал Гэнри Смит о нем. Вполне можно утверждать, что на такие истории о прошлом можно не обращать внимания. В практики журналистики Смита было много таких ностальгических историй из жизни боксеров, в которых они описывали свое трудное детство и бандитскую бытность, в частности большинство бойцов были именно из Америки. Это была тоска по былым временам, больше надуманной и наигранной самыми боксерами, чем было на самом деле. Каждому нужно во что-то верить. В реалии они бы убили любого человека, который смог бы отправить их в тот ужасный период жизни. Когда Гэнри Смит закончил писать статью и выпустил в публикацию, произошла драка между Майком Тайсоном и Митчем Грином. От первого же удара Тайсона Митч оказался на земле с подбитым глазом. Но продолжение этой драки было неожиданное, когда Митч Грин встав на ноги, решил дальше драться, Майк резко сел в машину, вскрикнув: "Рука, моя рука!", и быстро уехал. Смех Митча невозможно было остановить.

Железный Майк - парень не из робкого десятка и он вовсе не испугался Грина, которого с легкостью мог добить и оставить калекой. Его бегство оправдано - Майк не захотел подвергать риску его руку, орудие труда, которая помогла выжить в Браунсвилле. Ему было лучше пережить смех Грина и унижение, чем потерять возможность выступать в ринге (на руке после удара по лицу Митча была трещина). К этому времени миллионеру Тайсону пришлось уехать во спасение раненной руки - умное и правильное решение.

Лучше оставить истории о трудной жизни в Браунсвилле для тех, кому они нужны, мысли о котором согревают сердце и душу, или тем, кто в них нуждаются, или тем, кто хочет в них нуждаться. Правда такова, что никто, вышедших из Браунсвилл, не захочет туда вернуться. Разве что есть такие люди, которые могут мечтать и придумывать, что там было действительно хорошо. Но основном эти разговоры только для своего успокоения, для радости от того, что туда уже не вернешься.